Image

Мы в стимпанке

Мы в стимпанке

Мы с сестрёнкой в одном теле живём >_<
Лена и Алиса творят миры и играют в них!

Advertisements

Я упарываюсь с вот этого теперь @_@

2Ee0QALsvfA

Fallout: Equestria.

Введение.

Давным-давно в волшебной стране Эквестрии…

…Наступила эра, когда идеалы дружбы уступили место зависти, эгоизму, паранойе и жадному разделу территории и природных ресурсов. Страны подняли оружие против своих соседей. Конец света настал примерно так, как мы его себе и представляли — мир оказался ввергнут в бездну магического пламени и тёмного волшебства. Подробности никому не интересны, причины, как и всегда, лишь в нас самих. Мир был едва не очищен от жизни. Великая чистка — искра магии, выбитая копытом пони, быстро вырвалась из-под контроля.Дождь пламени мегазаклинаний хлынул с небес.Целые земли, объятые огнём, бились в агонии, погружаясь на дно вскипевших океанов. Пони были почти стёрты с лица земли как вид. Их души стали частью радиационного фона, окутавшего землю своим покрывалом. На земле воцарились тьма и тишина…

Но это был не конец света, как предсказывали некоторые. На самом деле апокалипсис стал всего лишь прологом к очередной кровавой странице истории пони. В первые дни тысячи спаслись от ужасов армагеддона, укрывшись в гигантских подземных убежищах, также известных как «Стойла». Но когда они вышли наружу, их встретил лишь выжженный ад пустошей. Всех, кроме жителей Стойла Два. Ибо в тот день, когда небо пролилось магическим огненным дождём, огромная стальная дверь Стойла Два закрылась, и больше не открывалась никогда.

fallout_equestria_movie_poster_concept__wallpaper__by_yamamoto114-d4shtm9



Fallout: Equestria.

Пролог: о ПипБаках и Кьютимарках.

Если я и хочу рассказать вам о приключении всей моей жизни — объяснить, как я попала сюда с этими типами и почему сделала именно то, что я сейчас собираюсь сделать — мне, пожалуй, следует начать с небольшого объяснения, что такое ПипБак.

Так что же такое ПипБак? Вкратце, это устройство, носимое на ноге прямо над копытом, выдаваемое каждому пони в Стойле, когда он достигает трудоспособного возраста. Смесь магии единорогов и технологии, ваш ПипБак способен постоянно следить за состоянием вашего здоровья, помогать в принятии лекарственных препаратов и перевязке, инвентаризации и упорядочиванию груза в седельных сумках, ремонте, а также хранить всевозможные заметки и карты, позволяя отобразить их одним щелчком копыта. Более того, он позволяет когда угодно слушать Радио «Стейбл», так как может настраиваться на и раскодировывать практически любые радиочастоты. Но это ещё не всё! ПипБак любого пони также обладает Л.У.М.ом (Локатором Ушки-на-Макушке), который указывает нужное вам направление и к тому же помогает определять, враждебно ли настроены пони или другие существа вокруг вас. И, вероятно, наиболее впечатляющее — это способность с помощью магии ненадолго помочь вам в бою, используя З.П.С.(Заклятие Прицеливания Стойл-тек). Ах да, ещё одна способность ПипБака, о которой не следует забывать: он может отслеживать местоположение всех помеченных объектов и существ, включая других обладателей ПипБаков. Таким образом, если каким-то образом пони угораздило потеряться — не спрашивайте меня, как вообще возможно потеряться в Стойле, но это периодически происходит — любой, знающий метку потерявшегося, гарантированно его найдёт.

Им даже можно светить, как фонарём.

Итак, ПипБак — подлинный памятник техномагии единорогов. И да, обладание ПипБаком даёт огромное преимущество. Но несмотря на то, как бы это прекрасно и невероятно ни звучало, те пони, которым не довелось жить в Стойле, никогда бы не осознали, насколько буднично ПипБак смотрелся в глазах жителей Стойла Два. И почему я была так разочарована, имея один из них в качестве кьютимарки.

У всех в Стойле Два были ПипБаки. Все навороты, которые я перечислила? Да большинство не пользовалось и половиной! Они лишь настраивали их на радиостанцию «Стейбл», дабы послушать бархатный голос Вельвет Ремеди по вечерам или записи с последних школьных соревнований по пению днём. В Стойле было две хуфбольных лиги: одна — где позволялось пользоваться З.П.С, и вторая — где им пользоваться запрещалось. Помимо же этого, большинство пони не уделяло своим ПипБакам вообще никакого внимания. Смотрительница выдаёт ПипБак каждому пони в день празднования появления кьютимарки — обычно, через день-два после появления на вашем боку метки, которая даёт окружающим понять, что выделяет вас, в чём вы преуспеете. Как только она проявится, Смотрительница будет знать, какую вам поручить работу, а вы — каково ваше место в жизни Стойла.Так вот, я вовсе не обрадовалась, когда моей отличительной чертой стало то, что было у всех и каждого. Это как если бы мне сказали, что я вообще ничем не выделяюсь. Конечно, кьютимарка в виде ПипБака вполне могла означать, что мне суждено стать непревзойдённым мастером по их починке или кем-то вроде того, но на самом деле это было подобно появлению кьютимарки в виде кьютимарки.

И что ещё хуже, я получила свою кьютимарку последней. И неудивительно, если сейчас подумать. Довольно тяжело выяснить, в чём ты хороша, когда понятия не имеешь, в чём же именно. До тех пор, пока не найдёшь своё призвание. И я пробовала заниматься всем подряд. Я даже пыталась изобретать новые вещи. Как единорогу, магические способности позволяли мне совершать ряд манипуляций, недоступных для простых земных пони. Любой пони может открыть замок, зажав ключ в зубах, но оперировать несколькими инструментами для выполнения каких-либо аккуратных действий? Нет уж, увольте. Тут требуется точное владение телекинезом. Так вот, я решила научиться открывать замки с помощью заколки и отвёртки. И довольно-таки преуспела в этом. К несчастью, это совсем не приблизило появление кьютимарки, а лишь доставило мне кучу неприятностей.

Унизительно, но я даже прошла Т.С.М. (Тест Соответствия Метки) в надежде на выявление моих особенностей. Но нет. Мой результат был совершенно средним, с незначительно более высокими показателями в нескольких областях, и предлагал мне стать или ПипБак-техником, или инспектором верности Стойлу. И должна заметить, что эти два варианта вовсе не впечатляли, если учесть, что единорогам почти всегда и предвещали либо техническую, либо административную работу. Ну… кроме артистов от природы, вроде Вельвет Ремеди. Как я ранее заметила, врождённое волшебство единорогов позволяет совершать сложные действия и прочие тонкие манипуляции, которых требует техническая работа. Аналогично, Смотрительница и её правительство всегда состояли из единорогов. В конце концов, именно волшебство Смотрительницы создаёт искусственный свет для выращивания яблок в нашем подземном саду. Хотя наши яблоки и не похожи на те красивые красные штуки в старых книгах, они — то, что позволяет нам выживать.

И именно из-за того, что мне дали опробовать себя на обеих должностях, я и заполучила доступ к ПипБаку до обретения своего собственного, а иначе б я наверняка так никогда и не получила бы свою кьютимарку.

Ах, ещё одно. Меня зовут Литлпип1. Нет, в самом деле! Я была младше всех и меньше всех, но даже моей матери хватило здравого смысла не назвать меня “Пипсквик” (ну, не то чтоб я не любила её, но когда её кьютимарка — стакан крепкого яблочного сидра…). В любом случае, забавно, насколько, бывает, глупые имена, типа моего, соответствуют действительности.

Что ж, рада встретить вас. И вот моя история…

Глава 1: Побег из Стойла.

«Потому что ещё никто не входил в Стойло и не покидал его.»

Серость.

Стены всех кабинок техобслуживания были одинакового, унылого серого цвета. Единственным же достоинством серой стены, на которую я пялилась именно сейчас, было лишь то, что она была невероятно чистой.ПипБаки, как известно, были чертовски надёжны, так что моя деятельность как техника Стойла сводилась к длительному безделью. Быть подмастерьем ПипБак-техника означает, что пока твой наставник дрыхнет в кладовке, тебе поручается вся повседневная работа. То есть мытьё стен.

— Этой стене просто необходима роспись.

Я дала волю фантазии, представляя, как Смотрительница соглашается и отдаёт приказ самой Палетте превратить всю нашу подсобку в один из её ярких шедевров. Палетта была лучшей художницей в Стойле Два, и это делало её нашим сокровищем. Жизнь в Стойле неизбежно начинала подрывать ваш дух — вы здесь родились, прожили тут всю свою жизнь, тут и умрёте. И ваш жизненный путь во многом определяется вечеринкой в честь появления кьютимарки. Поэтому Смотрительница настояла на том, чтобы каждую неделю репертуар радиостанции “Стейбл” пополнялся новыми песнями, все общественные места были ярко раскрашены и украшены мотивирующими и поднимающими настроение плакатами, а в атриуме регулярно проводились вечеринки… Всё в надежде отвлечь всех от депрессии.

Но реальность лавиной обрушилась на меня, лишь только я снова упёрлась взглядом в безупречно чистую серость стены. Облагораживание технических помещений и так было далеко не приоритетным, а отделение ПипБак-техников вообще было одним из самых малопосещаемых мест. Я почувствовала, как у меня самой поникли уши от осознания того, что я буду вынуждена созерцать эту серую стену почти каждый день до конца своей жизни.

— Ох, дорогуша, неужели всё настолько плохо?

А вот и она. Вельвет Ремеди, неотразимая угольно-чёрная единорожица с крашеными прядками в белоснежной гриве и голосом, нежным, как шёлк, и густым, как лучший шоколад, стояла в дверном проёме моей комнаты. Я мысленно возблагодарила себя за то, что успела закончить уборку, и в то же время устыдилась, что комната была для неё столь неподходящей.

Я поверить не могла, что она там стояла. Я видела её на сцене над нами во время поздних вечеринок, слушала её песни не переставая, записывая каждую новую на свой ПипБак, дабы не дожидаться возможности услышать её снова. Сейчас я признаю, что была влюблена в неё годами. Я и ещё по меньшей мере три сотни пони. Моя матушка всегда смеялась над этим. Литлпип,— говорила она, хихикая со своими подружками, — дверь её амбара не в ту сторону открывается. Мне понадобилась несколько лет, чтобы понять, что она имела в виду. И дюжина секунд, чтобы осознать, что Вельвет Ремеди только что меня о чём-то спросила.

— Ч-че-чего?..

Отличный ответ, Литлпип. Такой лаконичный. Мне хотелось зарыться в бетонный пол и укрыться его обломками.

Она нежно улыбнулась. Она мне улыбнулась! И сказала таким замечательным голосом:

— Ты выглядела такой подавленной, когда я вошла. Я могу чем-нибудь помочь?

Вельвет Ремеди. Предложила. Помощь. Мне.

Шок реанимировал ясность моих мыслей. У Вельвет Ремеди наверняка была причина, чтобы спуститься сюда. Что-нибудь, связанное с её ПипБаком. Не похоже, что она просто пошла прогуляться по техническим помещениям, в конце концов. Осмотревшись, я поняла, что в данный момент была тут единственной работающей пони. Мой наставник, как обычно, спал у себя в кабинете.

— О… Нет, ничего особенного. —Я пыталась вернуть себе самообладание. — Чем я могу быть вам полезна?

На лице Вельвет Ремеди одновременно виделись и сострадание, и неубеждённость, но онаподняла переднюю ногу, представляя моему взору свой ПипБак. Более элегантная модель, чем у меня, с её инициалами и кьютимаркой (красивая птица с распростёртыми крыльями и клювом, открытым в песне), которая гармонично его украшала.

— Ненавижу доставлять беспокойство, но он начал натирать. Не могла бы ты заменить обшивку?

— О, конечно! — Я уже держала в воздухе специальные ключи, которые использовались, чтобы снять ПипБак с ноги пони (как у любого начинающего специалиста по ПипБакам, у меня в карманах моего рабочего комбинезона был полный набор всевозможных инструментов). — Я его мигом сделаю! — ПипБак со щелчком раскрылся.

Вельвет Ремеди нерешительно хихикнула, опуская копыто.

— Что ты, всё в порядке. Не торопись. Мне надо намазать ногу мазью и отдохнуть до вечера.

Точно! Завтра вечером Вельвет Ремеди выступала в Салуне Стойла Два.Я собираласьотполировать её ПипБак так, чтобы он был достоин находиться над её копытцем. Даже если бы убила на это всю ночь, я его отладила бы так, чтобы он работал чётко, как новенький, да ещё иуспела бы отдать ей до выступления.

— Отлично! Я отдам его вам завтра в это же время. Вы не разочаруетесь, обещаю!

Она снова мне улыбнулась, и после этого никакой серости в мире не удалось бы омрачить остаток этого дня.

— Спасибо. — Она развернулась, чтобы уйти. Я проследила за тем, как её кьютимарка исчезает в дверном проёме. И Вельвет ушла.

* * *

На следующий день я, насвистывая одну из песен Вельвет Ремеди, шла по залам к её комнате. Её ПипБак парил недалеко от меня в облачке магии, отделанный лучшей обивкой, которую я смогла найти, и блестел как новенький. Я была вымотана бессонной ночью, но, тем не менее, пребывала в приподнятом настроении. Вельвет Ремеди просто обязана была быть довольной моей работой!

Повернув за угол, я была вырвана из своих мечтаний толпой пони, собравшихся у комнаты Вельвет. Чёрт возьми, мне пришлось чуть ли не с боем прокладывать дорогу через охотников за автографами и папарацци. Подняв ПипБак повыше, я начала пробираться через толпу.

— Она исчезла!

— Как она могла уйти?

Приглушённые голоса и паническое ржание вокруг меня становились всё более тревожными.

— Почему она покинула нас?

Исчезла? Вельвет Ремеди… исчезла?

А затем прозвучали слова, от которых у меня чуть не остановилось сердце:

— Я не думал, что дверь Стойла вообще можно открыть.

Она ушла наружу?!

— Успокойтесь! — раздался голос Смотрительницы откуда-то из толпы. — У меня есть метки всех и каждого в Стойле. Я лично отправлю поисковую партию. Наша Вельвет будет дома не позже заката. Не волнуйтесь.

Я почувствовала себя так, будто меня засасывает в мокрую, холодную глину. Мой взгляд медленно поднялся на ПипБак, парящий надо мной.

Я опустила голову, пытаясь, медленно пятясь, выбраться из толпы, левитацией плотно прижав к себе ПипБак. Когда Смотрительница попытается отследить Вельвет по метке, она приведёт всех не к ней, а к её ПипБаку, проходящему техническое обслуживание…

С глухим стуком я врезалась в кого-то. Это напугало меня так, что заклятие левитации с негромким хлопком рассеялось, и чистый и блестящий ПипБак покатился по полу.

Обернувшись, я обнаружила себя лицом к лицу со Смотрительницей.

Она не произнесла ни слова, лишь глазела на ПипБак, лежащий на полу. На нём были отчётливо видны инициалы и кьютимарка Вельвет Ремеди.

— Что. Это. Такое? —медленно и угрожающе спросила Смотрительница.

Все взгляды уже были направлены на меня. Я шкурой чувствовала каждую пару глаз. Все молчали. Тишина опустилась, подобно свинцовому покрывалу. Во рту у меня пересохло. Я не могла выдавить ни слова.

Да мне и не требовалось. Я чувствовала волны ненависти. Десятки фанатов Вельвет Ремеди, и я — пони, непосредственно связанная с исчезновением их кумира.

Голос Смотрительницы был тих и неожиданно мягок:

— Забери его и возвращайся в свою комнату. Быстро.

Ей не пришлось повторять дважды.

* * *

В тот вечер я лежала на своей кровати, ковыряясь в ПипБаке Вельвет Ремеди, тогда как по радио на моём собственном передавали очередную версию сегодняшней трагедии.

Я не могла в это поверить. Вельвет Ремеди пропала. Я не могла понять. Как она смогла уйти? Почему она ушла?

Дверь Стойла Два была закрыта и запечатана. Только Смотрительнице было известно, как открыть её, если это вообще было возможно. И это, очевидно, было возможно.

Но зачем? Никто на самом деле не знал, что было снаружи, если там вообще что-либо было. В учебниках истории говорилось, что там всё было выжжено, безжизненно и ядовито. Таково, по крайней мере, было общепринятое и вполне логичное предположение. Но страшилка, рассказанная кем-то на моей первой (и последней) вечеринке, породила череду жутких кошмаров и до сих пор скиталась где-то по задворкам моего сознания: история о том, как один пони неизвестно как открыл дверь Стойла и вышел наружу… Чтобы обнаружить, что снаружи не было ничего! Лишь бесконечная пустота, которая увлекла того пони за собой, пожирая его душу, пока он сам не обратился в ничто.

Недавний опыт подсказывал, что это не тот случай, но эта картина до сих пор преследовала меня.

Я поняла лишь две вещи: первая — Вельвет Ремеди воспользовалась мной, чтобы снять ПипБак, дабы Смотрительница не смогла её отследить; а вторая — я крепко влипла.

То, что я была самой маленькой среди одногодок и последней, кто получил кьютимарку, не способствовало укреплению дружбы с моими сверстниками.Не помогала мне в этом вопросе и мать. И уж тем более то, что я проснулась с воплями на своей первой вечеринке. Словом, я привыкла быть одна. Но у меня никогда раньше не было врагов. Меня не замечали другие пони, но и ненавидящих меня тоже никогда не находилось.

Я не могла винить их, хоть это и было абсолютно несправедливо. Они были расстроены, и им требовался мул отпущения. В новостях моё имя не упоминалось, просто сообщалось, что “Уникальный ПипБак Вельвет Ремеди был найден у одного из ПипБак-техников”, но учитывая, что нас было целых двое, было несложно определить, у кого именно, даже без того эпизода у её комнаты.

Смотрительница как раз говорила по радио: “Мы все чувствуем эту потерю. Но я хочу напомнить, что Вельвет Ремеди сама выбрала этот путь. Она решила покинуть свой дом. Забыть нас, свою семью. Она обманула моё доверие так же, как и ваше, как и доверие той пони, которую своими махинациями заставила снять с неё ПипБак, чтобы мы не отыскали её. Я знаю, многие из вас обозлены и расстроены. Но я призываю вас направить свою злость куда действительно следует…”

Как бы я ни была признательна ей за её слова, они никак не повлияли бы на то негодование, с которым я отныне должна была сталкиваться каждый день, даже если бы каждый держал его в себе. Оно висело бы в воздухе, подобно старому дыму.

Я отвлеклась на блудный ПипБак, заметив зашифрованный файл. Я нашла его вчера, думая, что это новая неоконченная песня. Я не хотела открывать файл, как из уважения к собственности Вельвет Ремеди, так и из-за нелюбви к спойлерам, но, я полагаю, это больше не имело значения. Эта песня никогда бы не прозвучала.

Открыв сумку на своём комбинезоне техника, я достала устройство, позволяющее легко и безопасно снять шифр. Это был аудиофайл. Я запустила его.

“Запасной код открытия двери Стойла Два…CMC3BFF.”

Я в изумлении замерла, переваривая услышанное. Я быстро выключила радио и проиграла файл ещё раз.

Я не узнала голос. Он был женским, довольно приятным, но со странным акцентом, которого не было ни у кого в Стойле. Но теперь я знала, как ушла Вельвет Ремеди.

Должно быть, я просидела несколькочасов, размышляя о том, как мне следует поступить. Но в конце концов я приняла решение.

Я собиралась идти за ней наружу. И я была намерена вернуть её назад.

* * *

Я стояла, уставившись на огромную стальную дверь, отделявшую Стойло Два от ужасов (или пустоты!), поджидающих снаружи. И на двоих пони-охранников, преграждавших мне путь. В моих седельных сумках лежал запас яблок и всё необходимое. Даже Большая Книга Чародейных Наук, чтобы было что почитать. На шее висели две фляги. Я была готова идти. Но Смотрительница приняла меры, чтобы подобное не повторилось.

Настойчивость и сердитые взгляды так ни к чему и не привели. Мой рог светился, но они стояли, даже и бровью не поведя. Они бы на пушечный выстрел меня к контрольной панели не подпустили.

— Эй, а не ты ли, случаем, та кобылка, что позволила нашей Вельвет потеряться снаружи? — дерзко спросил один из охранников, делая шаг вперёд. Другой с отвращением отвернулся.Не знаю, я ли вызывала у него отвращение, или же он так же, как, видимо, и Смотрительница, относился к тем, кто хотел поквитаться со мной. И я вроде как надеялась на первое, учитывая, что я собиралась с ними сделать.

БУМС!

Металлический шкаф упал на них сверху, вырубив обоих. Земные пони никогда не замечают трюков с чем-то-летающим-сверху-сзади.

Я стояла у пульта и вводила пароль с ПипБака Вельвет Ремеди, когда из ближайшего интеркома раздался оглушительный голос Смотрительницы:

“Стой! Я приказываю тебе немедленно остановиться!”

Ага, как же.

“Охрана! Всей охране к двери Стойла Два! Остановите эту кобылку!”

Вот дерьмо!

Мои копыта рванулись к рубильнику, открывавшему дверь, и я взмолилась Селестии, чтобы код сработал. Затем я изо всех сил потянула рычаг.

Воздух наполнился громким клацаньем, за которым последовали шипение пара и сильный толчок, встряхнувший комнату. Затем я увидела, что здоровенный засов, запиравший дверь Стойла Два, отполз назад. Огромная шарнирная рука свесилась сверху, закрепляясь на двери, после чего с зубодробительным скрежетом выдавила массивную стальную дверь и откатила в сторону.

Я случайно поймала себя на том, что подумала про себя голосом своей матери: “дверь её амбара не в ту сторону открывается”. Дверь Стойла номер два вообще не должна была открываться. Даже дёрнув рычаг, я обомлела, когда увидела, что она всё-таки открылась.

“Тебе не нужно этого делать… Литлпип. Верно?”— вырвал меня из прострации голос Смотрительницы. Я услышала цокот копыт бегущих сюда охранников.

Я сделала шаг к двери.

— Не волнуйтесь, я верну её.

“Нет! Если ты уйдёшь, тебя сюда больше не впустят.”

Несправедливость происходившего на какое-то мгновение ошпарила. Смотрительница не только впустила бы Вельвет (в отличие от меня), но даже хотела за ней поисковую партию отправить. И в то же время Вельвет была особенной, а я… а я — нет.

Часть меня порывалась развернуться и поползти назад в свою комнату, вернуться к своей безотрадной, но безопасной жизни.

Пересилив себя, я вышла за порог.

* * *

Издав последнее шипение и глухой щелчок, стальная дверь Стойла Два окончательно закрылась.

Не знаю, что я ожидала увидеть за дверью, но уж точно не длинный, тёмный тоннель, пропахший гниющей древесиной и наполненный затхлым воздухом. Я больше не была в Стойле. Но я не была и снаружи. Я была лишь в преддверии.

Я включила фонарь на своём ПипБаке и в ужасе отшатнулась: весь тоннель был устлан скелетами давно умерших пони. Внешняя сторона двери Стойла была покрыта вмятинами в тех местах, где пони ломились в неё, кроша копыта в тщетных попытках попасть внутрь.

Быстро пройдя вперёд, я обнаружила, что тоннель заканчивается старым помещением с лестницей, ведущей к горизонтальной двери со сломанным замком. Вход в Стойло Два снаружи был хитроумно замаскирован под скромный погреб для яблок. А под словом “замаскирован” я подразумевала то, что тот, кто это построил, и впрямь строил яблочный погреб.

Сделав глубокий вдох, я поднялась по ступенькам, распахнула дверь погреба и вышла наружу.

Заметка: получен новый уровень

Новая способность: шерше-ля-филли— +10% повреждений противникам того же пола и уникальные реплики в диалогах с некоторыми пони.

Глава 2. Пустошь Эквестрии

«Ты в каком мире живёшь? В настоящем мире кровь течёт, понимаешь? Кровь течёт! И она зальет всю эту комнату, если ты отсюда не свалишь.»

Пустошь! Первые несколько секунд снаружи показались мне разрывающей сердце вечностью, заставляющей копыта дрожать от страха! История оказалась верна! Всё снаружи было огромной чёрной пустошью! Она окружала меня, удушая. Если бы я могла дышать, я бы закричала.

Только потом мои глаза несколько приспособились к темноте, и я немного успокоилась. По телу разлилось ощущение слабости и собственной глупости. Я ещё никогда прежде не видела ночь, настоящую ночь. Конечно, я всегда выключала свет, ложась спать, но то был маленький кусочек темноты, заключённый в стенах моей небольшой комнатки. И всегда оставалась узкая полоска света из-под двери — огни в коридорах Стойла Два горели вечно.

Но здесь всё было по-другому. Прохладный воздух, столь отличавшийся от того, в Стойле, щекотал мою шёрстку, приятно холодя кожу. Здесь пахло сыростью и гнилью, пылью и отчуждением. Я могла слышать стрекотание ночных насекомых, скрип сухостоя на ветру и какое-то отдалённое хлюпанье… но больше всего меня поразило то, что больше не было слышно постоянного низкого гула генераторов и вездесущего тонкого жужжания ламп. Я настолько к ним привыкла, что сначала мне всё казалось тишиной.

Я чувствовала грязь и камни под копытами, так не похожие на гладкие и чистые коридоры Стойла, где я бегала всю свою жизнь. И хотя я не очень далеко видела, было ясно, что ни стен, ни хоть чего-нибудь, напоминающего границы комнаты, вокруг и в помине не было. Словно я смотрела в горизонтальную пропасть, простирающуюся от меня во все стороны. Во мне зародился новый страх. Задние ноги подкосились, и я просто села, ошеломлённая. Глубоко дыша, я посмотрела на землю, благодаря её не только за то, что носит меня, но и за то, что могу зацепиться за неё взглядом.

Большой ошибкой было взглянуть вверх — от этой бесконечной высоты у меня закружилась голова и чуть не стошнило. Огромные облака закрывали почти всё небо; в просветы между ними лился мягкий свет. Через них я могла смотреть вечно. Безумие, но я представила себе облака как большую сеть, сплетённую, чтобы поймать меня, если вдруг упаду в пропасть неба. Проскользни я в промежуток между ними, и падение длилось бы вечно.

Я закрыла глаза, пытаясь сдержать порыв рвоты. Страх и тошнота были сильны, но постепенно проходили. Придя в себя, я начала замечать то, что сначала упустила в панике. Окружающий мир был отнюдь не бесконечен; местность поднималась и опускалась, создавая холмистый ландшафт у подножья гор. Земля была усеяна торчащими чёрными стволами давно умерших деревьев. Вдали я видела колышущуюся листву на ветвях более здоровых лесов, но вокруг Стойла Два растительность была очень редкой и чахлой.

Во-вторых, я заметила, что мой ПипБак мигает множеством предупреждений. Картограф уже начал работать, сканируя новую и незнакомую местность, и, к моему удивлению, выудил из эфира название местности: ферма «Сладкое яблоко».

Повернувшись, чтобы осмотреться, я зацепилась взглядом за большой заброшенный остов. Мне показалось, что некогда это было прекрасным домом. Сейчас он скрипел и раскачивался на ветру, угрожая вот-вот обрушиться.

Читать дальше–>

This slideshow requires JavaScript.